Лудзенский замок (Ludzas pils)

Лудзенский замок (Ludzas pils)

Укрепление в Люцине (нынешней Лудзе) было возведено на замковой горе между двумя озерами для защиты восточных границ Ливонского ордена. История Люцинского замка тесно связана со всей средневековой историей Латгалии. А также России: русские войска трижды замок разрушали.

Трехэтажная каменная постройка с шестью башнями, тремя воротами и двумя форбургами была окружена внушительным водяным рвом. Замок строился из серых валунов и красного кирпича. Самая ранняя датировка постройки - 1285 год связана с именем рыцаря Конрада фон Торберга. Но замок был преимущественно кирпичным, а лишь в ХIV веке в строительстве ливонских орденских замков кирпич вытеснил камень. Наиболее вероятной датой возведения считается 1399 год (при ландмейстере Ливонского ордена Веннемаре фон Брюггенееме). В письменных источниках замок впервые упоминается в 1433 году.



Зато достоверно известно, когда замок в первый раз был разрушен, - это случилось в 1481 году, когда войска Ивана III вторглись в Ливонию. Лишь в 1525 году Ливонскому ордену удалось замок восстановить. Но в 1552 году замок снова разрушили, и опять русские войска, на этот раз под руководством князя Григория Ивановича Тёмкина-Ростовского. Во время Ливонской войны, прибывший в Люцин польский король Стефан Баторий, приказал замок укрепить и разместить в нём гарнизон. Был замок в ходе войны и в русских руках, и назначенный в Люцин Иваном Грозным, воевода Григорий Колычёв-Гуща, замок тоже укреплял.

После Ливонской войны, в 1583 году, замок стал частью Речи Посполитой, но новые хозяева практически не ремонтировали укрепление. Когда в городе ненадолго укрепились шведы, замок был уже необжитым. Хотя в 1625 году в Люцине и располагалась ставка шведского короля Густава II Адольфа. В 1654 году, замок был осажден войском русского царя Алексея Михайловича. Его взяли штурмом лишь после подкопа, разрушившего часть крепостной стены.

В 1660 году Люцинский замок вернулся в польское владение. Но решением польского сейма все замки, кроме Динабургского (нынешний Даугавпилс), не подлежали восстановлению. С того момента замок в Люцине превратился в источник дармовых стройматериалов для местных жителей. До сих пор на проходящей под замком Talavijas iela можно угадать постройки, собранные из отличного средневекового кирпича.

В 1830 году, когда Люцин уже входил в состав Витебской губернии Российской Империи, губернские власти распорядились взять оставшееся от замка под охрану и препятствовать его дальнейшему разрушению. В результате, до наших дней сохранилась часть стен жилого корпуса и часть крепостной стены главного замка.



Церковь и усадьба в Пасиене (Pasiene)

Пасиенская церковь Св. Доминика (Pasienes Svētā Dominika Romas katoļu baznīca), построенная в стиле польского барокко, - действующий храм и полноценная туристическая достопримечательность. Усадьба в Пасиене, увы, еще только ждет своего нового хозяина.

Молельня Св. Николая в Резекне (Rēzeknes Sv. Nikolaja vecticībnieku lūgšanu nams)

Кладбище староверов появилось здесь в середине XIX века, к концу столетия был построен и внушительный молельный дом. Один из колоколов молельни, расположенной недалеко от центра Резекне, – самый тяжёлый в Балтии и второй по величине в регионе.

Гривская церковь Св. Девы Марии (Grīvas Sv. Jaunavas Marijas katoļu baznīca)

Сейчас Грива (Grīva) - район латгальского Даугавпилса, расположенный вдоль левого берега Даугавы. Согласно легенде, в XIX веке главе местной многодетной семьи во время молитвы явилась Дева Мария и сказала, что люди должны возвести в Гриве храм и просить в нем Господа о милости.

Белорусско-латгальские гульбишники (или гульбешники)

Главный авторитет в области народных кухонь В.В.Похлебкин в статье кулинарного справочника указывает: "Гульбишники - блюдо белорусской кухни…" В Латгалии многие хозяйки готовы поспорить с авторитетом, называя гульбешники (ģuļbešniekus) латгальским блюдом.

Питерс Миглиникс – латгальский поэт и правозащитник

Поэт и защитник прав крестьян Питерс Миглиникс (Pīters Miglinīks, 1850–1883) свою недолгую, но яркую жизнь прожил в Латгалии. Его стихи о тоске по свободе и поисках справедливости распространялись в рукописях и исполнялись как песни.